Свидетельница истории русской

В 1395 году Тамерлан, грозный сын степей, прозванный «железным хромцом», подступил к рубежам московской земли. Это были последние набеги всеразрушающих орд-завоевательниц, в течение многих десятилетий терзающих русские княжества. Жители Москвы на Кучковом поле (теперь район Сретенских ворот) устроили молебен и просили икону Владимирской Богоматери защитить их от супостата. А когда проснулись утром, увидели, что не басурманских полчищ у стен города, только дымятся угасающие костры. Теперь-то мы знаем истинную причину отступления Тамерлана: гонец принес ему известие о рождении сына, и он поспешил в родные края. Народ московский еще раз приписал всемогущую силу образу «Владимирской».

Таких легенд, связанных с древней иконой, немало в старых письменных источниках и устных приданиях. Глаза Владимирской Богоматери видели, как в трудные годы борьбы с захватчиками уходили на поле брани отряды смелых воинов; перед нею прошло немало светлых праздников и торжеств; она безмолвно взирала на частые княжеские междоусобицы и кровопролития. Выдающееся творение изобразительного искусства стало неотделимой частью русской истории.

Мы не знаем имени талантливого живописца, создавшего этот шедевр, неизвестна и точная дата написания «Владимирской». Летописные свидетельства позволяют предполагать, что в начале XII века привезена драгоценная реликвия из далекой Византии в Вышгород под Киевом. Несколько десятилетий спустя Владимирский князь Андрей Боголюбский переносит ее в свою резиденцию на берега Клязьмы, а в конце XIV века москвичи торжественно встречают прославленную икону в родном городе. Здесь в Успенском соборе Московского Кремля она и осталась до 1918 года, когда попала в Центральные реставрационные мастерские.

Древние художники сами приготовляли необходимые для работы краски, затирали их на яичном желтке и кистью наносили на грунт. Яичная эмульсия, используемая для связи красок с грунтом, с годами затвердела, а красочный слой приобрел исключительную прочность. Но большинство произведений иконописи уже с момента своего возникновения, как правило, находилась в неблагоприятных условиях. Олифа, покрывающая тонкой пленкой живописную поверхность, быстро чернела в темных помещениях церквей. Сажа и копоть свечей ускоряли процесс разложения покрывного слоя, и через 60-70 лет первоначальное изображение едва различалась. В те времена не умели реставрировать живопись в современном смысле слова. Церковная община поручала приглашенному художнику «поновить» образ. Иногда для удобства и быстроты исполнитель заказа счищал старое изображение, и творение его предшественника бесследно исчезло. В лучшем случае поновитель писал прямо поверх слоя потемневшей олифы. Восстановленная живопись со временем чернела, и ее опять покрыли новой эмалью. Таким образом на некоторых иконах мы находим по нескольку слоев разновременных поновлений. Подобная участь постигла и Владимирская Богоматерь.

Когда реставратор освободил от напластований веков древний памятник, оказалось, что время оставило для потомков совсем немного авторской живописи. «Замечательная икона дошла до нас во фрагментах, - говорилось в реставрационных отчетах. -  Но судьбе угодно было сохранить самые драгоценные части этого великолепного произведения мирового искусства. Несмотря на жестокие испытания, которым вместе с русской государственностью и церковью подвергалась икона, на ней уцелели от древнего оригинала лики. Обхватив шею матери левой рукой, младенец тянется к ней с поцелуем, внимательно устремив на нее взгляд. Она прижалась своей щекой к его щеке и смотрит вдаль большими и темными, как у сына, глазами, сомкнув молчащие скорбные уста…»

Среди выставленных в залах Третьяковской галереи памятников древнерусской живописи немало образцов, отмеченных  печатью высокого художественного таланта. Звучащие радостно, смело и празднично краски новгородских иконописцев;, фантастические цветовые сочетания и самобытные приемы псковичей; изысканность и аристократизм мастеров древнего Суздаля не могут оставить равнодушным человека, любящего подлинное искусство. Владимирская Богоматерь поражает глубиной психологической характеристики. Огромное дарование ее творца направлено на достижение одной цели: передать высокий смысл человеческого бытия, красоту жизни.

Посмотрите внимательно в скорбные глаза «Владимирской» - и вы никогда не забудете их выражения.  Они принадлежат не только изображенной византийским живописцем женщине, но всему миру. Во взгляде «Владимирской» как бы сконцентрированы представления средневекового человека о величии природы и земного бытия.

Пользуясь скупой палитрой, автор «Владимирской» - умело сочетает тончайшие цветовые оттенки, достигает неповторимой живописной гармонии. Красочные плоскости словно пронизаны внутренним светом и дополняют одна другую, не нарушая колористического единства.

«Владимирская» прошла вместе с русским народом почти тысячелетний путь. Многочисленные копии и подражания, сделанные мастерами, - свидетельство необычайной популярности и почитаемости древней иконы. Литературные памятники, рассказывающие о чудесах «Владимирской», вошли в золотой фонд отечественной письменности. Владимирская Богоматерь – непревзойденный образец древней живописи в сокровищнице русского искусства.