Скульптор – анималист Артемий Обер

«Мне было пять лет, когда я смастерил рисунок по впечатлению с натуры…; рисунок изображал козу, запряженную в тележку, где кучером была обезьяна, а седоки – напряженные собаки». Эти строки из биографических записок русского скульптора-анималиста Артемия Лаврентьевича Обера (1843-1917). Всю жизнь он изучал и лепил животных, вкладывая в это кропотливый труд и редкий талант.

Будущий мастер родился в Москве в семье управляющего императорскими театрами. «Отец, - как рассказывал потом Обер, - поставил себе задачей, вопреки всему, сделать из меня ученого… но я только и делал, что лепил и рисовал. Когда мне было 8 лет, я нарисовал сорок восемь охот в одной тетрадке…» Художники, бывшие в доме Оберов, в один голос говорили о несомненной одаренности мальчика. Прошло несколько лет. Не желая огорчать отца, юноша сначала поступил в Московский университет, а затем переехал в Петербург и попытался сдать экзамены в Технологический институт. Мечтал, однако, он совсем о другом – об Академии художеств.

Наконец призвание победило. Немного поучившись в Петербурге, 22-летний Обер отправляется в Париж. Его выбор не случаен. Парижский зоологический сад был известен во всем мире. Среди художников пользовалась популярностью и находившаяся при нем рисовальная школа, которой руководил скульптор А. Барии. Встреча с этим мастером стала решающей для молодого человека. Ведь именно Барии был первым европейским художником, для которого главным в искусстве стало изображение животных. Когда в 1833 году он представил на выставке работу «Лев, убивающий змею», она показалась настолько необычной, что один критик презрительно назвал скульптора «анималист» (от французcкого слова animal – животное). Но, совершенно не подозревая об этом, автор ироничного прозвища дал имя новому художественному жанру с большим будущим.

Обер застал Барии в расцвете славы. Он восхищался своим французским учителем, видя в нем пример для подражания. Выбранная область творчества требовала высокой профессиональной подготовки, мастерства, и молодой скульптор напряженно занимался. Вот что писал он о своем распорядке дня: «Шел утром в Зоологический сад, после завтрака … в Лувр рисовать с антиков, а в промежутках методично изучал дивный луврский музей. …Вечером шел на вечерние занятия в … школу декоративного искусства». Ежедневная упорная работа не прошла даром. Постепенно накапливался большой, необходимый скульптору материал – натурные рисунки, этюды в глине.

В сентябре 1870 года Оберу пришлось прервать занятия и спешно вернуться на родину – началась франко-прусская война. Некоторое время он провел у родителей в Москве, а потом обосновался у брата в Петербурге, где сразу нашел друзей: «Я был вовлечен в художественные семьи Бруни, Монигетти, Горностаева, Сюзора и, по смерти Бруни, в особенности сошелся с незабвенным домом Николая Лаврентьевича Бенуа; я чувствовал, что я был принят с распростертыми руками и был везде желанным человеком».

 

 

А. Обер. Лев, пожирающий газель. Гипс. 1872. Высота 72.

 

Первым творческим успехом Обера стала выполненная почти в величину натуры композиция «Лев, пожирающий газель», показанная в 1872 году на выставке Академии художеств. Скульптор был награжден поощрительной серебряной медалью, а его работа приобретена академическим музеем. Произведение знаменательно для развития анималистического жанра в России.

К тому времени он уже имел свою историю. Изображения животных, исконно свойственные народному искусству, в монументальной и декоративной пластике появилась с начала XVIII века – вспомним знаменитые конные памятники Петру I работы Б.-К. Растрелли и Э.-М. Фальконе, львиные маски и рельефы на фасадах зданий, станковые скульптуры на мифологические сюжеты. С течением времени преодолевались черты условности в передаче облика животных, все более активно использовались непосредственные жизненные наблюдения.

В 30-е годы XIX столетия, почти одновременно с французом А. Бари, выдвинулся родоначальник русской анималистики как самостоятельного жанра – П. К. Клодт, автор прекрасных групп «Укротители коней» на Аничковом мосту, других произведений. В середине века пользовались популярностью изящные, удивляющие ювелирной тонкостью отделки фигурки собак, оленей, медведей, исполненные учеником Клодта – Н. И. Либерихом. Немногим раньше Обера начал выставляться еще один скульптор, в творчестве которого образы животных, и прежде всего лошадей, занимали очень большое место. Это Е. А. Лансере, мастерски запечатлевавший в бронзе сцены из жизни и быта народов России и Ближнего Востока.

Несмотря на выдающихся предшественников, Обер сумел сразу заявить о себе как самобытный мастер, который принес в русскую анималистическую  пластику новые сюжеты, образы, особый подход к ним. До сих пор скульпторы, за исключением Лансере, создавали своего рода портреты «позирующих» животных. Обер, напротив, стремился показать их в жизненных ситуациях – в погоне, схватке, в упоении своей добычей. Его группы захватывающе эмоциональны и точны. Именно этим и поразил зрителей «Лев, пожирающий газель». При всей правдивости сюжет не отталкивал натурализмом.

 

 

А. Обер. Борзая с лисицей. Бронза. 1881. Высота 51.

 

Интересно сравнить рисунки Обера и его законченные композиции в материале. Например, почти полностью повторенная в скульптуре «Борзая с лисицей», на рисунке изображена в лесу, среди живой природы, и эта реальность видения придавала особую жизненность его скульптурным произведениям.

 

 

А. Обер. Бык-победитель. Бронза. 1886. Высота 35.

 

В середине 1880-х годов мастерство Обера достигает расцвета. К числу лучших работ этого периода принадлежит «Бык-победитель», которого он лепил в имении своего друга скульптора Е. Лансере «Нескучное». Композиция статуи, выразительная с любой точки зрения, продумана и ясна. Мощное животное гордо возвышается над поверженным волком. Торжествуя победу, бык исполнен неукротимой силы. Тонкое бронзовое литье передает все нюансы уверенной лепки, складки грубой кожи, игру могучих мышц. Не только внешний вид, но главное – нрав, характер, настроение животного безукоризненно точно воплощает художник, по-своему одухотворяя образ.

Запоминающимся событием в художественной жизни Петербурга явилась состоявшаяся в начале 1886 года совместная выставка произведений Е. Лансере и А. Обера. «Среди многочисленных выставок, бывающих у нас всякий год, выставка  гг. Лансере и Обер, в Обществе поощрения художеств, выдающееся место. Это выставка двух истинно талантливых людей, но, кроме того, выставка таких двух художников, которые прибавляют крупную ноту в хоре новых русских художников, взявших себе задачей реализм и правду», - писал В. В. Стасов.

Мастер выставлялся почти ежегодно – в Академии художеств, у передвижников, а затем в обществе «Мир искусства», участвовал в международных экспозициях; в Лондоне и Париже был удостоен именных медалей. Наиболее удачные его произведения отличались в бронзе лучшими фирмами Петербурга, а в чугуне – знаменитым уральским заводом в Каслях.

 

 

А. Обер. Шимпанзе. Гипс. 1898. Высота 48.

 

1897-1899 годы отмечены немалыми свершениями. Обер вновь поехал в Париж, встретился с разноликими жителями зоологического сада, многие из них стали героями его скульптурных работ. С мягким юмором и теплотой изобразил художник группу «Шимпанзе»: две обезьяны, удивляясь и гримасничая, рассматривают черепаху; их позы, жесты, мимика необычайно выразительны. Несколько интересных скульптур сделал для керамической мастерской. Даже сам перечень их названий говорит о том, как отличны были друг от друга замыслы мастера. Здесь соседствовали, к примеру, «Белый медведь», «Борьба крыс на сыре», «Каракатица – осьминог с рыбой», «Головы льва».

 

 

А. Обер. Огрызающийся волк. Гипс, тонировка. 1893. Высота 21.

 

До Обера в русской анималистике не было скульптора с таким выбором тем, образов: экзотические хищники, домашние животные, обитатели лесов и морей – все подвластно его дарованию. Иногда он создавал своеобразные «психологические этюды», изображая зверя то в одном, то в другом состоянии. Свирепо ощерился, готовый дать отпор невидимому врагу «Огрызающийся волк». Динамическая лепка с резкими контрастами теней, тонировка под чугун еще более усиливают ощущение напряженности. Совсем иначе решен «Затравленный волк»; пластическая трактовка здесь целиком подчинена образной характеристике.

Неповторим Обер в передаче стремительного движения. То, что, казалось, невозможно уловить человеческому глазу, скульптор не только метко схватывает, но и виртуозно передает. Летит, распластавшись в воздухе, «Индийская газель, преследуемая дикими собаками». И этот неудержимый полет пленяет стихийной красотой, отодвигая на второй план  драматическое столкновение животных, их жестокую борьбу.

Произведения, выполненные художником на рубеже столетий, отражают знаменательные для скульптуры того времени поиски монументальности. Подлинно пластическое решение, в котором найден наиболее характерный для данного животного силуэт, фактурный рисунок – статуя «Белый медведь». Это произведение высоко ценил большой живописец (и тонкий анималист!) В. Серов, чувствуя в нем правду, настоящее мастерство.

Жизненный путь А. Обера оборвался в октябре 1917 года. Посвященный ему некролог А. Н. Бенуа начал словами: «Умер большой русский художник». Через месяц в Совет по делам искусств было направлено коллективное письмо А. Бенуа, М. Добужинского, Е. Лансере, К. Сомова, С. Яримича, в котором известные художники и искусствоведы говорили о необходимости сохранить творческое наследие скульптора. Их пожелание сбылось. В 1935 году огромное собрание произведений из мастерской художника, включающее законченные работы, подготовительные, этюды, эскизы, рисунки, поступило в Государственный Русский музей.